Резиновая женщина
- ...Так, Джессика, блондинка. Ну что ж, хорошо. А можно всех посмотреть?
- А что там смотреть, вот образец, остальные только фактурой отличаются - там цвет кожи, объемы, волосы...
- Ну а дополнительные опции у них какие-то есть?
- Простите?
- Ну вот как у телефона - блютус, инфракрасный порт, выход в Интернет, еще что-то там.
- Нет, выходов никаких нет, только входы. Да и зачем вам через нее в Интернет выходить?
- Вы думаете, я через телефон выхожу? Зато понты, перед друзьями не стыдно.
- Вы хотите ею друзьям хвастаться?! Давайте мы вам вот какую опцию сделаем: сюда вот пищалку вставим, и если ее на спину наклонять, она «Мама!» говорить будет.
- Не знаю, как-то это старомодно.
- Не старомодно, а винтажно. Или, хотите, мы ей глаза вставим шариковые еще, если ее на спину наклонять, то она кроме «Мама!» еще и глазки закроет.
- Это уже кукла какая-то получается. Вот у Барби есть такие опции: домик Барби, спальня Барби, ванная Барби, Кен...
- Ну, домик, спальня и ванная, я еще представляю, но Кен-то вам зачем?
- Не скажите. Может, я наблюдать люблю.
- Даже не знаю. А, давайте, мы вам вторую продадим, вывернем ее наизнанку, вполне Кен получится.
- Это как?
- А вот, смотрите.
- О! Но у него же сигарета во рту и хвост!
- А вы наблюдательный! Ну, с сигаретой - это нормально. Пусть он будет вот такой мачо, слегка садист, ни во что не ставящий женщин. Вам ведь нравятся такие?
- Ну да, ну да. А хвост?
- А на хвост мы бантик привяжем, и будет не видно.
- Зачем ему бантик?
- Проявите фантазию!
- Ладно, подумаю. А, простите, она так все время и будет с открытым ртом?
- Так она же блондинка, чего вы от нее хотите?
- Я ненавижу, когда у женщины постоянно открыт рот! Я из-за этого со своей женой развелся.
- А у нас есть Клара - шатенка, в очках, ученый вид, синие чулки - у нее вообще рот на замке.
- Во-от, я же говорил, давайте всех посмотрим.
- Так это ж каждую вытаскивать из коробки, надувать... О! Я вам опцию придумал! А давайте ее вместо подушки безопасности поставить на машину?
- У меня «Жигули».Там не предусмотрено никаких подушек безопасности.
- Ничего страшного, мы оборудуем все в бардачке - свернем куклу, подключим баллончик со сжатым воздухом...
- Да, но ведь это не мне подушка, а пассажиру.
- Вот именно. Вы же хотели хвастаться ею перед друзьями? Везете друга, как бы нечаянно врезаетесь, она вырывается из бардачка и с криком «Мама!» и закрытыми глазами впивается открытым ртом в вашего приятеля. Вот это понты!
- А как же я?
- А вы - наблюдайте, наблюдайте!
Счастливый брак
Фермер решил жениться.
Он оседлал своего мула и отправился в город.
Там он нашел себе жену, вместе они взобрались на мула и поехали обратно на ферму.
Через некоторое время мул остановился.
Фермер слез, нашёл большую палку и стал колотить мула, пока тот не поехал.
- Раз, - сказал фермер.
Ещё через несколько миль мул снова упёрся, и вся сцена повторилась по новой.
Получив палки, мул снова поехал, и фермер сказал:
- Два.
Ещё через несколько миль мул упёрся в третий раз.
Фермер слез, вынул пистолет и выстрелил мулу в глаз, уложив его на месте.
- Какая глупость! - закричала жена. - Это ценное животное, а ты его убил только потому, что он привёл тебя в раздражение! Это глупо, жестоко... - Когда она смолкла, чтобы перевести дыхание, фермер сказал:
- Раз.
И говорят, после этого они прожили в счастливом браке всю оставшуюся жизнь!
Если ты когда-нибудь столкнёшься со счастливым браком, не доверяй поверхностной видимости.
Просто иди немного глубже, и ты будешь удивлён...
Пришёл однажды монах в пещеру к отшельнику и обратился к нему со следующей речью:
— О, Достойный почитания, прошёл среди нашей братии слух о том, что ты зарабатываешь себе на пропитание каким-то необычным способом. Не будешь ли ты так любезен раскрыть мне, в чём его суть?
Усмехнулся отшельник и говорит:
— Всё очень просто: я сначала создаю желание, а потом исполняю его.
Задумался монах и спрашивает:
— Говорят: лучше увидеть, чем услышать. Не может ли Достойный почитания показать мне, как он это делает?
— Конечно, может, — ответил отшельник и схватил монаха за горло, да так сильно, что у того дыхание перехватило.
Подождав немного, отшельник спросил монаха:
— Подышать хочешь?
Не в силах вымолвить ни слова, монах знаками показал, что очень хочет этого. Взяв плату за исполнение желания, отшельник спросил хрипящего и кашляющего монаха:
— Может быть ты посоветуешь кому-нибудь из своей братии обучиться моему ремеслу?
— Конечно, посоветую, — прохрипел монах, мысленно припоминая своих обидчиков.
САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН Михаил Евграфович
Премудрый пескарь
Жил-был пескарь. И отец и мать у него были умные; помаленьку да полегоньку аридовы веки в реке прожили и ни в уху, ни к щуке в хайло не попали. И сыну то же заказали. "Смотри, сынок, - говорил старый пескарь, умирая, - коли хочешь жизнью жуировать, так гляди в оба!"
А у молодого пескаря ума палата была. Начал он этим умом раскидывать и видит: куда ни обернется - везде ему мат. Кругом, в воде, все большие рыбы плавают, а он всех меньше; всякая рыба его заглотать может, а он никого заглотать не может. Да и не понимает: зачем глотать? Рак может его клешней пополам перерезать, водяная блоха - в хребет впиться и до смерти замучить. Даже свой брат пескарь - и тот, как увидит, что он комара изловил, целым стадом так и бросятся отнимать. Отнимут и начнут друг с дружкой драться, только комара задаром растреплют.
А человек? - что это за ехидное создание такое! каких каверз он ни выдумал, чтоб его, пескаря, напрасною смертью погублять! И невода, и сети, и верши, и норота, и, наконец... уду! Кажется, что может быть глупее уды? - Нитка, на нитке крючок, на крючке - червяк или муха надеты... Да и надеты-то как?.. в самом, можно сказать, неестественном положении! А между тем именно на уду всего больше пескарь и ловится!
Отец-старик не раз его насчет уды предостерегал. "Пуще всего берегись уды! - говорил он, - потому что хоть и глупейший это снаряд, да ведь с нами, пескарями, что глупее, то вернее. Бросят нам муху, словно нас же приголубить хотят; ты в нее вцепишься - ан в мухе-то смерть!"
Рассказывал также старик, как однажды он чуть-чуть в уху не угодил. Ловили их в ту пору целою артелью, во всю ширину реки невод растянули, да так версты с две по дну волоком и волокли. Страсть, сколько рыбы тогда попалось! И щуки, и окуни, и головли, и плотва, и гольцы, - даже лещей-лежебоков из тины со дна поднимали! А пескарям так и счет потеряли. И каких страхов он, старый пескарь, натерпелся, покуда его по реке волокли, - это ни в сказке сказать, ни пером описать. Чувствует, что его везут, а куда - не знает. Видит, что у него с одного боку - щука, с другого - окунь; думает: вот-вот, сейчас, или та, или другой его съедят, а они - не трогают... "В ту пору не до еды, брат, было!" У всех одно на уме: смерть пришла! а как и почему она пришла - никто не понимает. Наконец стали крылья у невода сводить, выволокли его на берег и начали рыбу из мотни в траву валить. Тут-то он и узнал, что такое уха. Трепещется на песке что-то красное; серые облака от него вверх бегут; а жарко таково, что он сразу разомлел. И без того без воды тошно, а тут еще поддают... Слышит - "костер", говорят. А на "костре" на этом черное что-то положено, и в нем вода, точно в озере, во время бури, ходуном ходит. Это - "котел", говорят. А под конец стали говорить: вали в "котел" рыбу - будет "уха"! И начали туда нашего брата валить. Шваркнет рыбак рыбину - та сначала окунется, потом, как полоумная, выскочит, потом опять окунется - и присмиреет. "Ухи", значит, отведала. Валили-валили сначала без разбора, а потом один старичок глянул на него и говорит: "Какой от него, от малыша, прок для ухи! пущай в реке порастет!" Взял его под жабры, да и пустил в вольную воду. А он, не будь глуп, во все лопатки - домой! Прибежал, а пескариха его из норы ни жива ни мертва выглядывает...
И что же! сколько ни толковал старик в ту пору, что такое уха и в чем она заключается, однако и поднесь в реке редко кто здравые понятия об ухе имеет!
Но он, пескарь-сын, отлично запомнил поучения пескаря-отца, да и на ус себе намотал. Был он пескарь просвещенный, умеренно-либеральный, и очень твердо понимал, что жизнь прожить - не то, что мутовку облизать. "Надо так прожить, чтоб никто не заметил, - сказал он себе, - а не то как раз пропадешь!" - и стал устраиваться. Первым делом нору для себя такую придумал, чтоб ему забраться в нее было можно, а никому другому - не влезть! Долбил он носом эту нору целый год, и сколько страху в это время принял, ночуя то в иле, то под водяным лопухом, то в осоке. Наконец, однако, выдолбил на славу. Чисто, аккуратно - именно только одному поместиться впору. Вторым делом, насчет житья своего решил так: ночью, когда люди, звери, птицы и рыбы спят - он будет моцион делать, а днем - станет в норе сидеть и дрожать. Но так как пить-есть все-таки нужно, а жалованья он не получает и прислуги не держит, то будет он выбегать из норы около полден, когда вся рыба уж сыта, и, бог даст, может быть, козявку-другую и промыслит. А ежели не промыслит, так и голодный в норе заляжет, и будет опять дрожать. Ибо лучше не есть, не пить, нежели с сытым желудком жизни лишиться.
Так он и поступал. Ночью моцион делал, в лунном свете купался, а днем забирался в нору и дрожал. Только в полдни выбежит кой-чего похватать – да что в полдень промыслишь! В это время и комар под лист от жары прячется, и букашка под кору хоронится. Поглотает воды - и шабаш!
Лежит он день-деньской в норе, ночей не досыпает, куска не доедает, и все-то думает: "Кажется, что я жив? ах, что-то завтра будет?"
Задремлет, грешным делом, а во сне ему снится, что у него выигрышный билет и он на него двести тысяч выиграл. Не помня себя от восторга, перевернется на другой бок - глядь, ан у него целых полрыла из норы высунулось... Что, если б в это время щуренок поблизости был! ведь он бы его из норы-то вытащил!
Однажды проснулся он и видит: прямо против его норы стоит рак. Стоит неподвижно, словно околдованный, вытаращив на него костяные глаза. Только усы по течению воды пошевеливаются. Вот когда он страху набрался! И целых полдня, покуда совсем не стемнело, этот рак его поджидал, а он тем временем все дрожал, все дрожал.
Купе.Верхняя полка.Ту-дук-ту-дук-ту-ту-ту-ду...под такую музыку колес дремать просто замечательно,что еще человеку для счастья надо?Все таки машины времени есть....еще пару часов назад я был среди суеты и ее же часть,а сейчас плеер ритмично вливает в сознание безсмертного Цоя,а мысли все там...в той такой далекой и одновременно близкой стране детства.В стране ,где лица потеряли память,а места изменили облик,но корни остались неизменны.
Это есть у каждого,кто не забыл дорогу и свое начало пути.
Лавка
Кажется, это и есть тот самый дом... Да, действительно, - вот и цифры «111» на углу. Как он там говорил? - нужно стать прямо под номером и скосить глаза на башенные часы напротив. Присмотреться краем правого глаза... Вот эта ратуша с часами. Ну, скосил, и что?.. Так и окосеть можно... Если еще разок попробовать... Ох, ты, - вот же он, вход! Как Митя и говорил - слева от «Антиквариата». И вывеска та - «Лавка»...
...Я смотрел на выцветшую вывеску и ощущал робость. Впервые за много лет. Странно это как-то - лавка, которую не каждый увидеть может. Мистика какая-то...
Вход был почти напротив. То, что это именно «лавка» - не вызывало сомнений. Язык не поворачивался назвать ее магазином или, что еще хуже - салоном. Лавка, только так ее и можно было называть. Вход, один раз зафиксированный взглядом, больше не исчезал. Я закурил. Может уйти, пока не поздно? Впрочем, я знал, что никуда не уйду. Митя, отъявленный нумизмат, говорил, что в этой лавке есть монеты, за которые любой коллекционер душу продаст. Я не увлекаюсь монетами, но любопытство заставило меня прийти сюда и, как дурак, пялиться на башню ратуши в поисках невидимого обычным взглядом входа. И я нашел его. Не уходить же теперь просто так?.. Я спрятал окурок в урну, решительно перешел на другую сторону улицы и толкнул тяжелую деревянную дверь.
Колокольчик над ухом приветливо поздоровался со мной. Я не ответил. Во все глаза я смотрел на стены лавки, увешанные холодным оружием. Почему - оружием? - Митя говорил о монетах. Это я увлекаюсь оружием. И именно холодным...
- Доброго дня! - раздалось справа.
Я повернул голову. Первое, что бросалось в глаза при взгляде на старика, было пенсне. Вы когда-нибудь видели пенсне? Не в кино, в жизни? Я - нет. В остальном же внешность его была обычной: остатки волос седыми пучками на висках, клетчатая рубашка под кожаной жилеткой и джинсы над тапочками - диссонансом к пенсне.
- Я могу быть полезен? - спросил старик.
- Почему здесь оружие? - глупо спросил я. - Должны же быть монеты...
- Почему же монеты, - улыбнулся глазами старик, - если вы любите оружие?
- Но Митя говорил о монетах... - боже, что я несу! Откуда ему знать Митю? - друг мой, он был у вас недавно, - зачем-то пояснил я.
- Так его звали Митя? Приятный молодой человек. Купил у меня одну монету. Но ведь он - нумизмат, а вы увлекаетесь холодным оружием. Разве нет?
- Да, конечно, но...
- Дело в том, что это - Лавка, - подняв руки вверх, словно в молитве, торжественно произнес старик. - Здесь каждому настоящему знатоку есть, что приобрести.
Почему-то я поверил. Вся атмосфера Лавки способствовала этому. И пенсне старика, и оружие вместо монет, и даже запах - запах многовековой невозможности - все говорило мне: не стоит ничему удивляться. Я шагнул вперед, оглядывая стены. Мой взгляд зацепился за герзейский кинжал. Руки сами потянулись к нему... Любителю холодного оружия держать в руках египетский клинок, которому более пяти тысяч лет... это невозможно описать, это... это как ощутить на своей руке тень фараона... То, что это - не подделка, я был уверен.
- Нравится? - спросил старик. - Покупайте.
- Сколько? - хрипло спросил я.
- Так же, как и все вокруг, - старик развел руками, проводя взглядом по стенам, - каждый предмет стоит одно желание.
- Простите, - я, в самом деле, ничего не понял, - как это: «одно желание»?
- Ну, у вас ведь есть желания? - принялся объяснять старик, - желание быть любимым или богатым, к примеру; желание увидеть мир или встречаться с друзьями; желание жить. Я принимаю в оплату любые желания. Главное, чтобы они соответствовали предметам, которые хотят приобрести.
- И что, если я отдам желание быть любимым, то меня никто не полюбит? - скованно улыбнулся я.
- Нет, не обязательно. Могут и полюбить, но вы перестанете желать этого. Понимаете разницу? - увеличенные линзами глаза были абсолютно серьезны.
И тут я вспомнил, что обычно хлебосольный Митя не знал, как избавиться от меня при последней встрече. Он и о Лавке рассказал только для того, чтобы я ушел побыстрее. Мне стало холодно...
- А какого желания стоит этот кинжал? - спросил я.
- Это - редкая вещь... - замялся старик, испытующе глядя на меня, - пожалуй, подошло бы желание видеть родителей...
...В моем сердце боролись две силы. Требующая удовлетворения страсть коллекционера схватилась с чувством нормального человеческого родства...
Я никак не мог повесить кинжал на стену, промахиваясь мимо крепления. Руки дрожали.
- Впрочем, - задумчиво произнес старик, явно удивленный моим выбором, - для первой встречи возможно исключение - три желания поменьше вместо одного большого...
... Я шел домой, прижимая под курткой к груди древний герзейский кинжал. Я ликовал. Ну, не хочу быть богатым, не хочу увидеть Париж, не хочу дожить до ста лет - так что с того? Кто сказал, что если бы я это хотел, то обязательно бы получил?
Остановившись на светофоре, я тихо рассмеялся. Кажется, я просто надул старика. У меня ведь много разных желаний, позволяющих ощущать радость жизни и видеть в ней смысл, но в Лавку я больше - ни ногой! Никогда! Ни за что! Хотя... Возможно... Нет, нет... Впрочем, один раз... Но нет... Или... Посмотрим...
Миша подошел к краю волнореза, находившегося на одном из наиболее отдаленных пляжей. Была теплая августовская ночь. В воздухе пахло морем и кипарисами. Тишину нарушали лишь легкий шум прибоя и стрекот сверчков. Шум дискотеки вместе с остальной ночной жизнью остался далеко позади. Нет, он остался в другом мире. В мире, в котором жил другой Миша. Господи, насколько же нереальной сейчас казалась ему вся эта суета, называемая жизнью. Это не жизнь, это возня. Он посмотрел на море, чуть освещенное призрачным светом луны. Затем поднял глаза к звездам.
Шаги были легкими, чуть слышными. Они были столь мягкими и ненавязчивыми, что даже каким то образом дополняли шум прибоя. Она остановилась рядом с Мишей. Не видя ее, он знал, что она также смотрит вперед. На море. На звезды.
- Приятно иногда уйти от них. От всех. От всего. Здесь есть только мы и Красота, - Проговорила она через некоторое время.
Ее голос был глубоким и мелодичным. Такого голоса Миша не слышал никогда. Он был подобен прекрасной музыке, заставляющей сердце подхватывать ритм и биться в унисон. Миша ответил не сразу.
- Мы и Красота. - Проговорил он наконец. - Мы и Красота, не это ли есть Бог?
- Это есть Бог.
Миша вдохнул свежий морской воздух полной грудью и расправил плечи. Последовало молчание. Иногда молчание давит. Держит в напряжении, не давая расслабиться ни на минуту. Заставляет говорить глупости, лишь бы заполнить вакуум. Пустое молчание. Но бывает и другое молчание. Осмысленное. Ненавязчивое. Когда можно помолчать обо всем и ни о чем. Когда можно просто думать. Когда знаешь, что собеседнику тоже захотелось помолчать.
- Я боюсь. - Сказал вдруг Миша. - Мне хочется повернуться к тебе, но мне страшно.
- Тогда давай смотреть на звезды. - Ее голос просто лишал рассудка.
Молчание.
Наконец Миша заговорил.
- В такой обстановке ощущения открывают дверь ума и выходят в мир. Шум моря, сверчки, звезды… Я просто растворяюсь во всем этом. Я чувствую мир, а не знаю его. И это прекрасно.
- Да. И вместе с ощущениями в дверцу твоего ума проскальзывает твое настоящее "я". Тот ты, который остался ребенком. Которому все интересно. Которому не нужно оправдываться перед другими. Которому не нужно жить по шаблону "правильности". Твое свободное "я". И тогда хочется просто нырнуть в эту теплую морскую воду и плыть по лунной дорожке. Плыть, не думая ни о чем. Плыть не думая. Жить не думая.
- Ты… - Говорить было трудно, на глаза наворачивались слезы. Слезы, которых Миша абсолютно не стеснялся. - Как же ты права! - Проговорил он, глядя на танцующие перед влажными глазами звезды. Чуть погодя он повернулся к ней.
И все сразу кончилось.
Но это уже не важно. Ведь Нечто все же было. И это важнее всего…
- Когда я говорю и сам себя понимаю – то обманываю не только себя, но и всех, кто меня слушает, - вещал Учитель, - когда же я говорю и сам себя не понимаю, то не поймут меня и слушатели, однако многие из них решат, что понимают и также будут обмануты, да и те, кто ничего не понял пользы никакой не получат. Молча передать свое знание я не могу, а мои действия будут истолкованы каждым по-своему.
- И что Вы делаете по этому поводу? - спросил один из Учеников.
- Ничего. А что я могу сделать? - искренне удивился Учитель.
****
Одного опытного Учителя спросили о том, как он достиг своей мудрости, как сумел завоевать уважение тысяч учеников из всех уголков мира…
- Что такое справедливость? – Спросили как-то одного начинающего Учителя.
- Справедливость - это если взять все деньги и перераспределить между людьми, добрым давать больше, а злым – меньше.
И чем добрее человек – тем больше ему давать…
И перераспределять деньги таким образом каждый месяц…
А еще сделать так, чтоб добрых людей было трудно убивать. И чем добрей человек, тем выносливей…
А если добрый человек, вдруг, становится злым – отнимать у него все деньги – пусть мучается…
Ну а если добрых людей все-таки останется мало, то каким-то образом их изолировать. Например, поселить на небольшом островке – пусть живут… хотя… лучше пусть все остается, как есть, не так уж оно плохо задумано, как могло показаться.
***
- Смысл Дао состоит в отрицании логических связей между объектами или же самих объектов? И, если верен второй вариант, то сохраняются ли при этом сами связи? А если нет, то, что же остается? – спросил как-то Учителя один искатель.
Некоторое время Учитель разглядывал вопрошающего, а затем пробормотал:
- Я бы таких искателей… (далее неразборчиво).
***
- Учитель, объясни, почему не могу я прикасаться к женщине?
- А это чтоб мудаки типа тебя, принимающие этот запрет всерьез, не размножались, - устало отвечал Учитель.
***
- Скажи, сколько сантиметров в одном ли? – Спросил Учителя один особенно назойливый ученик.
«Мудак, бля», - подумал Учитель. Однако улыбнулся. И даже ответил что-то многозначительное, может притчу какую рассказал…
***
- Скажи, Учитель, а красивая молодая женщина может научить Дао? – спросил Учителя один молодой ученик.
- Еще как может, - разглядывая проблемную кожу лица юноши, ответил Учитель, - особенно тебя.
